Святой убийца [litres] - Николай Иванович Леонов

Леночка, которая сейчас занимала свой командный пульт в приемной, служила уже пять лет. За исключением двух из них, когда она уходила в декретный отпуск. Друзья по привычке называли ее Леночкой, как и в первые дни ее службы, но сейчас ей, пожалуй, больше бы подошло другое имя – Елена Прекрасная. Настолько женственной и чувственной она стала после рождения детей. И Орлов, хоть и с сожалением, уже присмотрел ей должность в пресс-службе министерства и теперь лишь ждал, когда там освободится место.

– Привет, красотка! – улыбнулся ей Стас. – Как там наш монстр? Еще с цепи не сорвался?

– Нет, – улыбнувшись, ответила Елена. – Не сияет от счастья, но сожрать вроде пока никого не собирался.

– Ну, и на том спасибо. Не хотелось бы, чтобы меня сожрали. – Притворно облегченным жестом Крячко стер несуществующий пот со лба.

– Ладно, пойдем. – Сыщик подтолкнул друга к двери.

– Опять меня на амбразуру, – горестно вздохнул тот и вошел в кабинет.

Апартаменты Орлова могли бы сильно впечатлить того, кто бывал в них в первый раз, – огромный кабинет, главной достопримечательностью которого был Т-образный стол, за которым поместилась бы, наверное, целая рота солдат. А во главе стола восседал генерал, задумчиво разглядывающий что-то на экране ноутбука, стоявшего левее от хозяина. Генерал не любил современную компьютерную технику, да и не особо умел ею пользоваться. Но поскольку начальство из министерства требовало соответствовать эпохе цифровизации, вынужден был осваивать.

– Проходите, обалдуи. Присаживайтесь поближе. А то у меня уже и слух, и зрение не те, чтобы вас за километр видеть и слышать, – распорядился Орлов и, как только друзья разместились на ближайших к его столу стульях, спросил у Гурова: – Лева, а этот клоун тебе зачем понадобился?

– Для начала хочу послушать, что ему по вчерашнему трупу в подвале удалось выяснить, – ответил сыщик.

– Ого! – Генерал внимательно посмотрел на него. – Думаешь, оба случая связаны?

– Было такое предположение, – уклончиво ответил Гуров.

– Ребят, а вы о чем? Я вам тут не мешаю, случайно? А то, пока вы тут девичьими секретами делитесь, я могу кофейку сходить попить. С утра маковой росинки во рту не было, – ехидно вставил реплику Стас.

– Ты тут мне не здесь! – цыкнул на него Орлов. – Докладывай.

То, о чем рассказал Стас, с одной стороны, вызвало у Гурова облегчение. А с другой – немного разочаровало. Сыщик все же надеялся на что-то большее. И пока Стас рассказывал, он продумывал новые версии. А Крячко, несмотря на свою неизгладимую привычку постоянно паясничать, когда докладывал о деле, был предельно четок, краток и объективен.

Ключом ко всему стала личность убитого бомжа. Установить ее оказалось достаточно сложно, поскольку киллеры сожгли ему кончики пальцев перед тем, как покинуть место преступления, и по отпечаткам труп опознать не получалось. И решающий вклад в это дело внесли опера. Один из них нашел человека, который опознал убитого по фотографии. Имени его он, правда, не знал, зато знал «погоняло» – Перхоть. А когда сверились с базой данных, все встало на свои места.

Оказалось, что Перхоть, которого убили на Зубовской, и труп из Нахабина были подельниками. Они и еще двое проходили шесть лет назад по делу о крупном грабеже. Часть добычи у них тогда изъяли, а львиную долю так и не нашли. И никто из подельников не сознался, где награбленное: «потратили», и все тут! Перхоть и второй убитый освободились около трех лет назад, а двум другим как организаторам дали большие сроки. Теперь они вышли и, судя по всему, пытались узнать, куда делся общак.

– Оба объявлены в розыск. У меня лично сомнений нет никаких, что оба трупа – их рук дело. Думаю, как возьмем, легко их раскрутим, – закончил доклад Крячко.

– Не срослось? – Орлов сочувственно посмотрел на Гурова.

– Что же, даже великие ошибаются, – пожал плечами сыщик.

– Может, все-таки объясните, что тут происходит? – возмутился Станислав.

Гуров вкратце изложил все то, что смог узнать вчера. Рассказывал так же сухо, как Стас минутой ранее, излагая только факты и оставляя все свои теории и предположения при себе. Не стал он говорить и о том, что никак не мог определить причину, по которой убили Киреева, тем более таким способом, предоставив возможность друзьям-коллегам самим делать выводы из полученной информации. После того как сыщик закончил излагать факты, на несколько секунд повисла тишина. Орлов, как обычно, оставлял за собой право последнего голоса, а Крячко недоумевал.

– В принципе, Лёва, я с тобой согласен: это действительно была казнь. Но в центре Москвы? – наконец заговорил он. – И потом, у меня сразу же возник вопрос: а почему этот Киреев так смиренно ее принял? Не кричал? Не звал на помощь? Не побежал, в конце концов? Стоял на коленях и, скрестив ручки на груди, ждал, пока ему башку снесут? Бред какой-то получается!..

– А черт его знает! – пожал плечами Гуров. – Ты сам ни разу не сталкивался, что ли, с таким поведением жертв? В любом случае сейчас нас не этот вопрос должен интересовать. Меня больше всего волнует, что я так и не смог понять, за что нужно было убивать Киреева. Поймем это – сможем здорово вперед продвинуться.

– А камеры вокруг этого сквера проверяли? – поинтересовался Орлов.

– Петр, а кого искать? – повернулся к нему Гуров. – У нас пока даже приблизительного описания убийцы нет. Ребята майора Ступина там вчера информацию собирали. Может, у них что-то и появилось, хотя, если честно, я в этом сильно сомневаюсь. Но пообщаться с ними надо, а заодно и забрать все материалы, которые у них по убийству Киреева имеются. Вот ты, Стас, этим и займешься.

– И почему я не удивлен? – фыркнул Крячко. – Чего еще изволите?

– Снегирев тоже на тебе, – спокойно ответил Гуров, давно привыкнув к шутовству друга. – Найди его и поспрашивай хорошенько. Если нужно, тащи в Главк, вместе с ним поработаем.

– Давайте-ка подведем итого первого дня, о котором мне в министерство докладывать, – недовольно оборвал их диалог генерал. – Заместителя мэра Москвы казнили ранним утром в общественном месте неподалеку от храма средневековым методом. При этом он не пытался защититься, убежать или позвать на помощь. Никто ничего не видел и не слышал, а труп обнаружила старушка, которая шла в тот самый храм… Дальше. По сути, следствие не смогло установить мотив убийства или причины, которые могли бы возникнуть у кого бы то ни было для того, чтобы казнить Киреева. Покойник ангелом не был, но и дьяволом его никто не считал. А единственный человек, с которым он за всю свою жизнь поругался, некто Геннадий Снегирев, которого никто не видел и данных на которого у нас не имеется… Более того, следствие не имеет никаких сведений о личности преступника. Ни пол, ни возраст, ни предполагаемые приметы нам неизвестны. Орудие преступления на месте не обнаружено. Следов обуви на месте преступления тоже обнаружить не удалось, и единственный имеющийся у нас свидетель – тойтерьер – собака покойного, показания с которого не получить и к делу не пришить. И что в итоге, товарищи офицеры?.. А в итоге у нас жопа получается! Орлов бабахнул ладонью по столу. – Вы представляете, что будет, если об этом журналюги узнают? А они узнают, поверьте мне! Сто лет уже борюсь с утечками информации из Главка, и никак эту гниль вывести не получается.

– Необязательно из Главка будет утечка, – прервал его Гуров. – Весь Донской отдел эту казнь со вчерашнего дня обсуждает.

– Да какая мне, на хрен, разница, откуда будет утечка? – психанул генерал. – Мне что в министерстве докладывать?

– Ну, Петр, ты же не первый раз в такой ситуации. Справишься, – усмехнулся сыщик.

– «Справишься», – передразнил его Орлов, но уже намного спокойнее. – Развелось вас, умников. Сами бы хоть раз в министерство доклад о «висяке» сделали… Ладно, вон отсюда! Идите работайте, и чтобы к вечеру мне хоть какой-то результат был!

– Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся, – фыркнул Гуров и первым отправился к выходу из кабинета.

Стас, на ходу ворча, что ему так и не дали попить кофе, зашел в кабинет только за своей курткой и тут же отправился в Донской отдел. По сути, вечное ворчание Крячко и его недовольство теми заданиями, которые ему поручают, были напускными. Он любил свое дело и, как гончая, если брал след, шел по нему, не останавливаясь. Охотничий азарт захватывал его, и Стас мог преследовать свою добычу, пока не загонял ее до полного изнеможения. И плевать он хотел на опасности, которые могут возникнуть во время погони. Вот сейчас как раз и был такой случай. Крячко завелся